shubeika_ru

http://www.vsezaodnogo.org
Навальный - народный президент!

Сибирь и Дальний Восток превращаются в гигантский оффшор

И только министр финансов против

Минфин выступил против планов учреждения госкорпорации Сибири и Дальнего Востока. Формально по той причине, что условия существования корпорации не соответствуют налоговому законодательству: член правительства и глава министерства на Ильинке Антон Силуанов вынужден выбирать выражения. Гораздо более откровенным был его экс-патрон Алексей Кудрин, предсказавший обрушение инвестиционного климата в комфортном заповеднике силового лобби. Впервые за путинские годы ключевое министерство открыто критикует проект, уже утвержденный премьером, он же избранный президент. Во всяком случае, никто — ни Минэкономразвития, ни вице-премьер Игорь Шувалов — не выступил против неправдоподобно наглой и абсурдной идеи. В роли камикадзе, бросившего вызов клану охранителей, выступил министр финансов. Следующий шаг — за Путиным.

Законопроект о развитии Сибири и Дальнего Востока, ради чего создается новая госкорпорация с широчайшими полномочиями, заслуженно вызывает повышенный интерес. Говорится о создании новой монополии, контролирующей все находящееся за Уральским хребтом, об ожидании новой волны коррупции, об угрозе китайского экономического вторжения. Но у этой темы есть еще один важный для экономики и политики России поворот.



Зауральский рай

Сибирь и Дальний Восток превращаются в гигантский офшор. Входной билет — признание инвестиционного проекта, реализуемого на этой территории, приоритетным. Решение принимает госкорпорация, учреждаемая в виде автономной некоммерческой организации.

Дальше — освобождение участников проекта от НДС, от налога на прибыль, на имущество и на землю, снятие головной боли по поводу инфраструктуры, создание которой, включая решение вопросов с «Газпромом» и энергетиками, — прерогатива госкорпорации.

Зауральский рай. Демиург которого — госкорпорация.

Она может распоряжаться государственной землей, недрами, лесом, без всякого конкурса предоставляя все это реализаторам того или иного проекта. Если же у понравившейся инвестору земли случится хозяин, не беда — все предусмотрено. Ничего выкупать, а тем более ходить по судам не придется. Все проблемы решает введение публичного сервитута (обременения участка). Собственник не может этому противиться. Вот и все.

Чтобы собственнику оставить видимость собственности, за ним сохраняется право требовать, чтобы госкорпорация, нет, не убралась восвояси, а всего лишь выкупила у него участок. При условии, что в течение полугода он не может вести на нем хозяйственную деятельность. Но это право призрачно — как якобы собственник будет это доказывать, не оговаривается, как не оговаривается и реакция госкорпорации на эти требования. Зато из текста законопроекта следует, что госкорпорация вправе передать свои права на использование чужой земли кому угодно — без согласия собственника.

В результате госкорпорация подминает под себя и судебную власть. Можно сказать и по-другому: получается, что Сибирь — не Россия, в том смысле что российское право там в значительной степени не действует. Вместо права — госкорпорация.

Мечта чиновника. Чего в этой мечте больше — заботы о подъеме Сибири или о собственном благополучии и генерал-губернаторстве, время покажет.



Распад России

Тот факт, что Сибирь — не Россия, получает не только юридическое, но и политическое обоснование. Важно, что деятельность госкорпорации выведена из-под контроля федерального правительства. Она подчиняется непосредственно президенту. По существу, это означает, что деятельность правительства ограничена Уральскими горами. Дальше — другие законы, другая экономика и другая власть.

Тандем действует только в европейской части страны, дальше президент обойдется без правительства. Госкорпорация заменит и его.

При этом основные природные запасы находятся исключительно на президентской территории. Что из этого следует?

Возможно, разделение труда между президентом Путиным и премьером Медведевым продолжится. Первый, не забывая, конечно, контролировать второго, станет еще и современным Ермаком. Если сибирские природные ресурсы останутся за президентом, то правительству волей-неволей придется сосредоточиться на том, о чем ни премьер Путин, выступая с правительственным отчетом в Думе, ни президент Медведев, ведя свой последний Госсовет, ни слова не сказали. На строительстве новой модели экономики, хотя бы в европейской части России. На той самой модернизации.

И не столько по зову души, сколько по сугубо чиновничьей логике. На которую гораздо больше надежд. Иначе, по большому счету, правительство оказывается никому не нужным. Если все вопросы, связанные с нефтью, газом, золотом, алмазами, будет решать путинская госкорпорация, то что же остается правительству? Если оно «не решает вопросы», то зачем к нему обращаться, а если не будут обращаться, то как доказать свою значимость, со всеми входящими и исходящими бумагами разного достоинства?

Правительство просто вынуждено будет искать замену нефти с газом. В целях самосохранения. Особенно если в дополнение ко всем тяготам его еще и выселят из Москвы.

При этом действовать оно может, используя опыт путинской госкорпорации, как путинская госкорпорация использовала его опыт. Я говорю о Сколкове. Точнее, не о самом Сколкове, где, как говорят, соседствуют дома Игоря Шувалова и Романа Абрамовича, а о развитии принципа экстерриториальности, по которому сначала строилось Сколково, призванное стать инновационным инкубатором, а теперь будут развиваться Сибирь и Дальний Восток.

Другими словами, распад России продолжится.



На троих

У России появится три экономики. Традиционная промышленность, сельское хозяйство и услуги, сибирская экономика, вскармливаемая офшором, и новая экономика, которой будет тем больше, чем больше будет Сколково. При этом налоговое неравенство приведет к тому, что основной пресс придется на традиционную экономику. А это налоговый маневр, который стоит того, чтобы он был долгоиграющим.

Важно, чтобы не Сколково равняли, условно говоря, с Мытищами, а Мытищи получили бы шанс стать Сколковом.

Важно, чтобы не экономика существовала ради бюджета, а бюджет — ради экономики.

Этот принцип никак не усваивается ни налоговиками, ни Минфином. Позитив выбранного варианта нового освоения Сибири как раз в том, что экономика поставлена впереди бюджета. Это верный способ в конце концов и наполнить бюджет за счет роста экономики.



Госинкор-2?

Есть, конечно, и негатив. Коррупционные риски настолько очевидны, что эту тему нет смысла разворачивать.

Есть мнение Алексея Кудрина, который уверен в том, что монополия, тем более государственная, до добра не доведет. Он прогнозирует, что появление новой госкорпорации приведет к тому, что инвестиций в Сибири и Дальнем Востоке станет не больше, а меньше. Те инвесторы и проекты, которые не пройдут входной фейс-контроль со стороны госкорпорации, будут вынуждены вообще отказаться от вложений, потому что не получив поддержки гокорпорации, они оказываются в заведомо гораздо худших условиях, ни о какой честной конкуренции в этом случае не будет и речи.

Есть и печальный опыт. Прообразом создаваемой госкорпорации был Госинкор. Государственная инвестиционная корпорация была создана указом Бориса Ельцина в феврале 1993 года. По словам тогдашнего министра экономики Андрея Нечаева, она задумывалась «как банк развития», который используя выделенные ресурсы (а вуставный капитал Госинкора были внесены драгоценные камни и металлы, недвижимость и денежные средства на сумму $1,25 млрд), привлекал бы частные, прежде всего иностранные, инвестиции. Но затея полностью провалилась. Ревизоры из контрольного управления президента в 1999 году пришли к выводу, что 98% инвестиционного потенциала было израсходовано Госинкором «на создание собственной инфраструктуры». В 2003 году Госинкор был бесславно ликвидирован.

Теперь вместо превращения уставного капитала госкорпорации в рог изобилия используется офшорный режим и административный ресурс. Они, конечно, более работоспособны. К тому же Путин по существу поставил на карту собственную репутацию, замкнув деятельность новой госкорпорации на себя. Но госкорпорация остается госкорпорацией, а госмонополия — госмонополией. И каких птенцов высиживает эта курица, мы видели неоднократно.

Отличный фильм красноярских журналистов.

http://youtu.be/1OQGs5gpUhc


</div>

Оригинал взят у naganoff в О базе НАТО в Ульяновске

Оригинал взят у navalny в День рождения в Италии - это красиво.

Друзья! Давайте это максимально распространим в сети! Уйдут ведь опять безнаказанно!!!

Mar. 30th, 2012 at 12:02 PM

Оригинал взят у pomidorrov в Друзья! Давайте это максимально распространим в сети! Уйдут ведь опять безнаказанно!!!
Оригинал взят у oleni_xa в Друзья! Давайте это максимально распространим в сети! Уйдут ведь опять безнаказанно!!!
Оригинал взят у estitov в Как в больнице убивали Витю Панасенко

Это - Оля Панасенко со своим сыном Витей, когда он был жив.

http://s019.radikal.ru/i614/1203/8c/a3b88671b758.jpg

До тех пор, пока не будет вынесен судебный приговор, назвать кого-либо конкретного убийцей я не могу. Но уже сейчас могу смело сказать, что двухмесячного мальчика убили равнодушие, халатность и жестокость. В кубанской медицине это норма.

Трагедия произошла в Славянском районе Кубани. Витя Панасенко родился на хуторе Нещадимовский. Его родители Виталий и Ольга – обычные фермеры, у которых нет могущественных родственников, крутых автомобильных номеров и денег на взятки. Это был их первенец.

Сегодня 10 дней со дня витиной смерти. Я записал на видео мать малыша, Ольгу Панасенко. Врач-хирург Алексей Никитин от комментариев отказался.

Ольга Панасенко описала трагедию подробно, шаг за шагом. Все началось с неправильной прививки, продолжилось обычной жестокостью, а закончилось воровством документов, которое совершили кубанские врачи.

Пока привожу текст интервью. Видеоверсия появится утром (мои спят, им комп мешает)((.

Рассказывает Ольга Панасенко.


«14 марта ребенка понесли на взвешивание в нашу амбулаторию, к медсестре Наталье Чеховской. Позвонила нашему терапевту, Матвейченко Галине Яковлевне, и спросила, можно ли делать прививку. Это вторая по счету прививка, от гепатита. Галина Яковлевна дала добро.

Медсестра сделала прививку большим шприцом. Обычно деткам делают маленьким шприцом, «комариком». А она ему сделала большой иглой, она эту иглу наполовину ему засунула. Порвали ему там капиллярчики. мы пришли домой, у ребенка образовался синяк на ножке. Ножка бугром взялась.

На следующий день мы позвонили Галине Яковлевне. Так, мол, и так, синячок-бугорок. Она сказала, что ничего страшного, задет капиллярчик, пройдет. Но если покраснение, то тогда может быть инфекция. На следующий день я смотрю, у него уже покраснение на ножке. Он начал плакать, всю ночь проплакал. Мы поехали к Галине Яковлевне и она дала нам направление в Славянскую поликлинику, к Слюсареву.

Мы приехали, детский хирург Слюсарев нас осмотрел, поставил нам диагноз «постинъекционный абсцесс». Температура была 37, 5 у ребенка. Он дал направление ложиться в стационар, отправил в приемный покой Славянской ЦРБ. Мы приехали туда. Там нас осмотрел сначала молодой хирург, потом он прислал Никитина. Он сказал, что хирургического вмешательства не надо, «у вас ничего страшного нет, езжайте домой, два дня выходных прикладывайте водочные компрессики». Мы приехали домой, два я ему прикладывала водочные компрессики. ребенок два дня плакал, не спал.

В понедельник снова поехали в Славянск, снова нас принял Никитин. В смотровой он нас заставил долго ждать. Когда пришел, то говорит: «ну я же сказал, что это ерунда. Езжайте домой продолжайте прикладывать водочные компрессики. Эта гематома рассосется у него сама».

Приехала домой, опять ему водочные компрессики ставила. А он криком орет, до ножки дотронуться невозможно. На следующий день мы опять поехали к Никитину. Но нас осмотрел другой врач, тот молодой предыдущий. Говорит: «что вы сюда ездите целую неделю? Вам же сказали, что ничего страшного нет. Я тут не вижу у него нагноений, езжайте домой!».

Потом нам все-таки выдали направление в детскую больницу. Дежурный врач Толмачева ребенка осмотрела. Назначила укол антибиотика, дала супрастин. А было уже 8 вечера, нас положили в палату. Она сказала: «завтра пойдете в физиокабинет ножку прогревать». Ребенок после укольчика поспал, потом проснулся и до утра плакал. Он плакал, потел, был мокрым, у ребенка был жар. Утром померяла температуру, было 37,5. Я пошла в физиокабинет с ребенком. Со мной еще мать пошла, которая приехала нас навестить. Там нам отказались делать процедуры, поскольку температура у ребенка была.

Мы вернулись. На обходе пришла заведующая детским отделением. Ножка у ребенка была уже распухшей, горячей. Она говорит: «что вы здесь делаете? Вам срочно в хирургию надо». Она на сотовый позвонила Никитину и сказала: «сейчас придет мама с малышом, посмотрите малыша».

Когда Никитин увидел, что это вновь мы, он аж в лице изменился. Было на лице написано, мол, как мы его достали. Он осмотрел ножку и говорит: «я здесь не вижу ничего страшного». А ребенок лежит и просто разрывается. Врач говорит: «я вас отправлял на УЗИ ножки. Вы ходили?». Я говорю: «вы нас никуда не направляли, никакое направление не давали».

Он повел в кабинет УЗИ, посмотрел ножку. С ним был еще какой-то доктор, и он тому доктору говорит: «сегодня я оперировать не буду. Я посмотрю еще завтра на УЗИ, и завтра сравню изменения». Я говорю: «сделайте что-нибудь, чтобы он не плакал». Он наорал на меня, говорит: «выйди отсюда». Я не выходила. Он взял меня за руку (Ольга Панасенко показывает, что врач Никитин схватил ее за плечо) и говорит: «выйди я сказал!». Я вышла в коридор и стала там плакать.

Затем он вышел из кабинета УЗИ и показал мне на марле желтую кровь. Говорит: «это сукровица. Вам когда делали прививку, задели капилляры и она не циркулирует, и собралась в одном месте, и поэтому гематома образовалась. Сейчас я вам сделаю маленький надрезик, вся плохая кровь выйдет и завтра поедете домой».

Он забрал ребенка в перевязочную. Закрыл дверь. Минуты через две мне отдали ребенка как собачонку. Он был уже вяленький, сонный. Мы стояли в коридоре. Мы пошли на пост и я говорю: «в какую нам палату идти?». Она говорит: «видите у меня три бабушки сидят? Садитесь рядом, ожидайте очереди».

Я где-то полчаса с ребенком стояла, он у меня на руках, оперированный. Я стою, плачу. Она говорит: «ну иди в 15-ю палату, вроде там место свободное есть». Я видела, что там одна койка была пустая, там одна бабушка лежала. То есть я полчаса стояла, а там было пустое место. Они меня полчаса держали в коридоре вместо того, чтобы в палату положить.

Мы пришли в палату. Врач Никитин сказал: «будет кровить, не пугайтесь, так должно быть». После этого я его больше не видела. У ребенка сразу пропитались кровью тампон, две пеленки, одеяльце. Я пошла к медсестрам и говорю: «почему у ребенка так много крови вышло? Сделайте перевязку». Она нехотя пришла, нехотя сделала нам перевязку в перевязочной. Я ребенка забрала. У него был носик холодный. Я его укутала, начала греть.

Свекровь пошла искать врача, но нигде его не нашла. В другом здании его тоже не было. Она спросила у другого врача: «где мне можно найти Никитина?». На что ей врач сказал: «вы что, не поняли? Вам сказали, его сегодня нет и уже не будет». Она развернулась и ушла.

Затем я раскутала ребенка. Смотрю, а у него опять насквозь тампон и две чистые пеленочки, насквозь в крови. Я пошла к медсестрам. Говорю: «у меня опять ребенок кровит, придите, посмотрите». Она говорит: «иди в палату, я приду». Я пришла в палату, ждала-ждала, а ее нет и нет. Потом она пришла и говорит: «да у вас тут пока не надо делать перевязку. Вам сделаем не раньше 18:00». Я спрашиваю: «почему так кровит?». Она говорит: «вам же доктор сказал, что будет кровить? Это у него выходит плохая кровь. Не переживайте, идите отдыхайте, не бегайте туда-сюда».

У меня ребенок начал бледнеть, просто бледнеть на глазах. Я пошла опять к ним. Кабинет перевязочной был закрыт на замок. В рабочее время неизвестно, где они были. Кабинет закрыт, нигде никого нет, врача нет. Я пришла в палату. Потом выходила раз пять открывать кабинет, он у них закрыт был. Потом я нашла медсестру и говорю: «почему ребенок такой бледный?». Она говорит: «это, наверное, наркоз так подействовал у вас». Говорит: «вы знаете, что-то он у вас и правда кровит сильно».

Пошла она искать врача. Но не Никитна уже, как я поняла. Врач пришла через час к нам. Забрала ребенка в перевязочную. Она на моих глазах надавила на ранку, оттуда выступила последняя капелька крови, с пенкой. Ребенок за секунды побелел, посинел, дыхание стало у него тяжелым. Я начала звонить мужу, они у меня вырвали телефон, врач вырвала телефон и с силой кинула его на кровать. Говорит: «никуда не звоните, успокойтесь.

Вызвали реаниматолога. То ли он не шел, то ли не могли его дождаться. Понесли ребенка. Ребенка у меня забрали в 16:20. Я побежала следом, в реанимацию. Меня оттуда выставили. По документам ребенок у меня умер в 16:56. Нам о смерти сообщили в 19:00. За эти два часа ему написали, что у него фетальный гепатит, отек мозга. Без вскрытия, они уже в этот вечер написали.

Два часа на наших глазах забегала дежурный врач Толмачева, которая нас положила в больницу. И многие другие врачи. Они забегали туда чуть ли не в домашней одежде, в верхней одежде забегали в реанимацию. Мы думали, что они туда бежали спасать моего ребенка. А он уже был мертвый. Они просто бежали туда, чтобы всё это писать, писать и писать. История болезни у меня была утром на руках, она была тоненькая, там было только два листика заполненных. А уже вечером она была большой толщины. Вот так они ее за два часа расписали.

Вышли ко мне в коридор реаниматолог и заведующая детским отделением. И начали расспрашивать, как проходила беременность, чем я болела и не болела, как ребенок родился. А ребенок у меня родился абсолютно здоровым, три с половиной килограмма, 55 рост у него. Нас выписали по 10-бальной шкале из роддома.

Единственное, я им сказал, что мы переболели желтухой в роддоме. Наверное, это для них оказалось хорошей зацепкой, чтобы написать, что у ребенка фетальный гепатит. Все это время они использовали на то, чтобы переписать эти все бумажки.

Затем вышла реаниматолог и говорит: «дайте вашу карточку ребенка, я хочу почитать». Я ей отдала карточку ребенка, спросив, что с еребнком. Она сказала: «тяжелый мальчик, занимаются мальчиком. Мы вам скажем». Взяла карточку ребенка. Потом уже у следователя я в этой карточке не обнаружила выписки из роддома, в которой ребенок мой абсолютно здоров. И заключения педиатра, который написал, что при осмотре ребенок был абсолютно здоров. Хорошо, что у меня есть ксерокопия.

Если они написали, что ребенок у меня был болен, почему мне этого никто не сказал в роддоме? Если ребенок был болен, получается, нельзя было делать эту вторую прививку от гепатита? Почему врач-педиатр Матвечйенко Галина Яковлевна дала добро на эту прививку? Она, значит, тоже виновата? А ребенок был абсолютно здоровым. Они со всех сторон виноваты. Они убили ребенка. Я хочу, чтобы они за это ответили».

Оригинал взят у navalny в Мастрид. Новая о хищениях НДС в 28-й налоговой.

Оригинал взят у navalny в Шувалов

Оригинал взят у mbashiri в Это было до амфор: Путин и тигрица (обновлено 14.03.2012)